Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

их семействами и жили в песчаной степи по ту сторону Гезараспа. Лазутчик с их стороны услышал, что хан дал такое объявление, пошел и известил тюркменов. Пять или шесть тюркменских аксакалов (старейшин) явились к хану и говорили: «Кроме тебя нет у нас другого властелина и нам некуда идти». Хан – рай ему жилище – на это сказал: «Я со своей стороны простил вам, подданным моим, вины ваши; кто хотел уйти – ушел; кто хотел остаться – остался». Потом он сказал им: «Я скоро поеду в Гезарасп; вы, аксакалы, вместе со своим народом там ко мне явитесь принять от меня дары и награды». Через несколько дней хан отправился в Гезарасп. Но, въезжая в город, он велел поставить шатер свой на равнине, вне города, и там остановился. Старшинам тюркменов он сказал: «Завтра я даю большой пир; вы, мой народ, приходите сюда и приносите с собой айран и катык»[98]. – «Все это так и будет!» – отвечали аксакалы и разошлись по своим домам. Наутро тюркмены толпами начали сходиться. Хан же – рай ему жилище! – дал приказ: когда тюркмены все к нему соберутся, в то время как подана будет пища, их всех избить. Когда тюркмены собрались, их всех избили. До двух тысяч тюркменов было тогда убито. Потом, взяв конницу, он напал на жилища тюркменов; забрал в плен семейства их и с победой, с торжеством возвратился в Хиюк.

Поход хана на Тышран

Но хан не вступил еще в Хиву, как многие из жителей его бежали и ушли в местечко Тышран. Там сделали они укрепление и в нем засели. Хан – жилище его рай – выступил в поход на них в конце года пса, в месяце джеди (декабрь), разорил часть тюркменов, живших в Тышране, пленил семейства их и с победой, с торжеством возратился в Хиву.

Поход хана в Бама-бурму и избиение там многих тюркменов

Тюркмены, убежавшие из Тышрана, ушедшие из Хиву, ушедшие из Балка, собрались близ места, называемого Бама-бурма, и там жили. Хан, узнав об этом, отправился в поход на них. Тюркмены, когда услышали, что хан идет на них, отослали свои дома (семейства) в место, которое зовется Каракыты, а сами выбрали себе начальником Кагер-ходжу и, оставшись, как говорится, ни с чем, собрались в Бама-бурме. В защиту себя построили каменную ограду и решились биться с ханом. Хан – рай ему жилище – с войском пришел и остановился прямо пред ними. Одни к другим отправляли посланцев, но через посланных дела не кончили. Напоследок тюркмены построились в боевой порядок и вступили в сражение с ханом: они вышли из каменной своей ограды и пешие, с кликом, стремительно бросились в средину стрелков; прорвавшись сквозь них, напали на центр войска. Но силы тюркменов истощались: тогда конница правого и левого крыла ханского войска с криком: «Тайма! Тайма!» ударила на тюркменов; пыл их к бою затих, они оборотились назад и побежали к крепости, но не успели дойти до укрепления, всех их беспощадно избили. Бойцы из узбеков вошли в укрепление и, избив там всех тюркменов, возвратились к хану. Хан – рай ему жилище – рано поутру отправился в Каракыты, разграбил там аул, состоявший из семейств убитых в укреплении тюркменов, взял в добычу их имение, пленил их семейства и с победой, с торжеством возратился в Хиву.

Битва хана с калмыками

В год коровы князь калмыцкого поколения Кушут Кульдаленг Дорджи-тайши сделал набег на область Кат и с добычей, им захваченной, отправился назад. В это время князь торгаутского племени, по имени Баян, приезжал для торговли; его отпустили домой и потом погнались за теми калмыками. Через пятнадцать дней после полудня настигли их в месте Югрук-Баш и вступили с ними в битву. Калмыки, переночевав на этом месте, поутру, не отваживаясь вступить в битву, пустились бежать. Хан – рай ему жилище, – оставаясь на этом месте, приказал сварить пищу и поесть, напоить коней и верблюдов и потом погнался за калмыками. Калмыки в своем побеге бросали много лошадей и верблюдов, но не могли убежать. Они увидели, что им не спастить. Не надеясь спастись, они собрались вместе в одной ложбине, огородили свой стан и, сев на коней, бросились на преследующих. В это время хан с несколькими только человеками был напереди других; прочие воины его нескоро одни после других являлись на месте. Не время было сходить с коней; молодцы (джигиты), прежде других приехавшие, не отдыхая, смело бросились в битву. Благословенный и Всевышний Бог дал им, соответственно их упованию, одоление и победу: они поразили калмыков. Князь их был ранен из ружья в руку, пали на месте знаменщик с отрядом, его окружавшим, и несколько других калмыков, остальные бежали; их преследовали до Хифшена. Ночевав на этом месте, поутру хан с добычей и победой отправился назад и через несколько дней прибыл в свою область.

Есть тюркменское поколение, называющееся Баирачь. Начальник этого улуса, по имени Байрачь-хан, не стал повиноваться покойному хану и взбунтовал против него. Потому хан – рай ему жилище – в год зайца выступил против него в поход. Жилища этого поколения находятся по берегу реки Этрек-куркана. Этот поход хана был удивительный. Хан, через несколько дней своего похода прибыв в одно место, подумал, что он находится в близком расстоянии от того поколения, и велел поставить там ханскую ставку, сложить съестные запасы; надеясь, что в этом месте найдет то поколение, взял с собой съестных запасов только на три дня. Дней восемь он ездил и не мог найти это поколение. В войске настал голод; в промен за лошадь не могли доставать одного хлеба; по всему его пути отряд за отрядом отставали от его войска, так что из десяти тысяч человек при хане осталось только четыреста человек. Когда он ехал с этими четырьмястами, нечаянно им встретилось несколько купцов из народа Теке. Они побежали; из них одного ли, двух ли схватили и убили, а один, спасаясь, поскакал на своей быстрой лошади. Гнавшиеся за ним наехали на дом Хана-мирзы и овладели его аулом. Когда они с ним возвращались назад, мне попался Теке-Иваниш, торговец, ехавший из охранительного стана Байрачь-хана, они его схватили и привели его к хану. Схваченный указал сторону, в которой находился аул Байрача. Хан – рай ему жилище, – получив эту весть, поехал в ту сторону. Когда он приблизился к аулу, люди, бывшие при хане, бросились в набег; при хане осталось только тридцать человек. С этими тридцатью человеками конницы